26.06.2026МАТЕМАТИКА УЗУРПАЦИИ АРМЕНИИ
«С точки зрения Баку, исчезновение российского военного присутствия из уравнения открывает окно возможностей для силового решения вопроса о «Зангезурском коридоре», — говорит в интервью «ГА» президент «Джавахкской диаспоры России» Агаси АРАБЯН.
— Как оцениваете прошедшие в Армении 7 июня парламентские выборы?
— Давайте пройдемся по фактам. Выборы завершились распределением мандатов, при котором партия «Гражданский договор» получила 64 места в Национальном собрании, «Сильная Армения» — 29 мест, альянс «Армения» — 12 мест. Официальные цифры явки, опубликованные Центральной избирательной комиссией, зафиксировали результат правящей партии на уровне 49,74%, что при явке в 53,1% означает поддержку приблизительно 26,4% от общего числа зарегистрированных избирателей. И это обстоятельство является фундаментальной характеристикой состоявшегося волеизъявления, задающей рамки для анализа всей совокупности нарушений, их причин и последствий.
Военнослужащие срочной службы в Лорийской и Тавушской областях доставлялись на избирательные участки централизованно, в сопровождении офицеров, не имевших полномочий находиться в зоне голосования. Явка среди данной категории избирателей достигла показателей 96-98%, что на 40-45 процентных пунктов превышает средний уровень по стране. Сотрудники бюджетных организаций — образовательных учреждений, медицинских учреждений, муниципальных администраций — получали уведомления о необходимости проголосовать до 12:00 с последующей отметкой у непосредственного руководителя.
В Араратской области зафиксирована практика организованного подвоза граждан к участкам колоннами автотранспорта, координировавшимися через местные администрации. В Эчмиадзине на нескольких участках зарегистрировано превышение числа проголосовавших над списочным составом избирателей, что технически невозможно без многократного голосования одних и тех же лиц либо вброса бюллетеней.
В ночной период, когда осуществляется непосредственный подсчет бюллетеней и оформление протоколов, наблюдатели оппозиционных партий в ряде случаев удалялись с участков под предлогом завершения процедуры, после чего в протоколы вносились корректировки. Зафиксированы случаи, когда председатели участковых избирательных комиссий получали прямые указания из аппарата правительства о необходимости обеспечить определенный процент голосов за «Гражданский договор». Любые сообщения о нарушениях квалифицировались как попытка дестабилизации и подрыва национальных интересов. Достаточно или продолжать?
— Давайте продолжим…
— Официальный телеграм-канал премьер-министра Армении использовал лексику, стилистически маркированную как агрессивно триумфалистскую, с элементами прямого глумления над оппозиционными силами.
Параллельно западные структуры, включая европейские мониторинговые миссии, получили выборочные данные о ходе голосования, на основании которых были сделаны заявления о «конкурентности и прозрачности» выборов. Таким образом, международная легитимация была обеспечена до завершения внутренних процедур проверки.
— Как это вообще стало возможно?
— Хороший вопрос. Вопрос о причинах, сделавших возможными перечисленные нарушения, требует обращения к институциональной эволюции армянской избирательной системы в период с 2018 по 2026 годы. Приход к власти Никола Пашиняна в 2018 году сопровождался риторикой о демонтаже «авторитарного наследия» и построении «подлинно демократических институтов». Однако практическая реализация этой программы пошла по иной траектории.
Ключевые изменения, определившие уязвимость избирательной системы перед манипуляциями, включают: ликвидацию обязательной видеотрансляции с участков под предлогом оптимизации бюджетных расходов (поправки в Избирательный кодекс 2025 года); ротацию состава ЦИК в апреле 2026 года, в результате которой независимые члены комиссии были заменены лицами, чья лояльность исполнительной власти подтверждена предыдущей карьерной траекторией; внедрение практики административного давления на председателей участковых комиссий через угрозы возбуждения дел за «срыв избирательного процесса».
Мы должны увидеть структурную логику произошедшего, а не ограничиваться перечислением инцидентов. Речь идет о силлогизме институциональной деградации, который формулируется следующим образом. Первое: любой политический режим, возникающий на волне массовой мобилизации и антиэлитной риторики, сталкивается с неизбежным падением популярности по мере исчерпания кредита доверия и необходимости принимать непопулярные решения. Второе: правительство Пашиняна с 2021 года последовательно теряло электоральную поддержку, что фиксировалось социологическими замерами. И ясно, что для сохранения власти в условиях падающего рейтинга правительство обратилось к административному ресурсу как компенсаторному механизму.
— Сторонники Пашиняна заявят, что все это — не более чем предположения и умозрительные заключения …
— Но ведь на самом деле все подтверждается динамикой результатов «Гражданского договора» на выборах 2018, 2021 и 2026 годов, демонстрирующей последовательное снижение как абсолютного числа голосов, так и доли от списочного состава избирателей.
Исторические параллели из политической истории Армении позволяют увидеть повторяющийся паттерн. В 1996 году президентские выборы, победу на которых одержал Левон Тер-Петросян, сопровождались фальсификациями такого масштаба, что это привело к штурму парламента и вводу войск в столицу. Режим тогда сделал ставку на отрицание очевидного, что привело к перманентному кризису легитимности. В 2008 году президентские выборы, завершившиеся победой Сержа Саргсяна, повлекли за собой столкновения, человеческие жертвы и введение чрезвычайного положения. В 2026 году мы наблюдаем третий цикл воспроизводства той же модели, однако с существенным отличием: если Тер-Петросян и Саргсян опирались на консолидированный административный аппарат, унаследованный от предшественников, то Пашинян выстроил новый аппарат, рекрутировав в него лояльных лиц через механизмы «бархатной революции». Парадокс заключается в том, что система, созданная для демонтажа авторитарных практик, воспроизвела их в обновленной форме.
— Давайте поговорим о позиции России в контексте происходящих в Армении процессов – она адекватна по-вашему?
— Ну смотрите: в преддверии выборов 7 июня 2026 года Москва ввела против Еревана ряд экономических ограничений, затрагивающих продовольственный сектор и энергоносители. Логика этого шага сводилась к расчету на то, что ухудшение экономической ситуации снизит рейтинг действующей власти и вынудит избирателя проголосовать за более лояльные России политические силы. Фактический результат оказался диаметрально противоположным: команда Пашиняна использовала российские санкции как инструмент мобилизации ядерного электората, развернув кампанию под лозунгом «Россия наказывает нас за суверенитет». Экономический ущерб от ограничений был оперативно компенсирован западными финансовыми институтами, что укрепило позиции премьера в краткосрочной перспективе. Возник эффект, который в экспертной среде получил наименование «парадокс Пашиняна»: любое враждебное действие России конвертируется в прирост электоральной поддержки действующей власти, создавая замкнутый цикл, в котором давление извне лишь консолидирует режим.
Если обрисовать дальнейшие сценарии, то я бы выделил три ключевых направления, вытекающих из логики удержания Пашиняном власти в условиях оспариваемой легитимности. Первое направление — ускоренная политическая и экономическая интеграция с Европейским Союзом. Речь идет о подаче заявки на членство в ЕС в горизонте 12–18 месяцев и синхронизации законодательства в ускоренном режиме.
Понятно, что данный вектор создает фундаментальное противоречие: с одной стороны, членство в ЕС несовместимо с участием в ЕАЭС, с другой стороны — переориентация экспортных потоков с российского рынка на европейский требует переходного периода продолжительностью не менее 10–15 лет, которым Армения не располагает ввиду текущей структуры внешнеторгового оборота.
Следовательно, возникает ситуация, при которой политическая декларация о курсе на евроинтеграцию вступает в непримиримое противоречие с экономической реальностью, создавая предпосылки для острого хозяйственного кризиса в среднесрочной перспективе. Второе направление — углубление военно-технического сотрудничества с Францией и Индией в обход ОДКБ. Армения уже заключила контракты на поставку французских бронетранспортеров и индийских артиллерийских систем, однако эти поставки не способны компенсировать прекращение военно-технического взаимодействия с Россией ни по номенклатуре, ни по объемам, ни по срокам доставки. Географическая реальность такова, что в случае возобновления боевых действий ни Париж, ни Дели не смогут обеспечить оперативную доставку вооружений и боеприпасов в необходимых количествах. Исходя из этого, военный вектор развития содержит встроенный риск стратегического дефицита обороноспособности.
Третье направление — сознательная маргинализация России как переговорного партнера по карабахскому урегулированию и переориентация на западные переговорные форматы. Данный вектор означает, что последний сдерживающий фактор для Азербайджана в лице российского миротворческого мандата перестает функционировать. С точки зрения Баку, исчезновение российского военного присутствия из уравнения безопасности открывает окно возможностей для силового решения вопроса о «Зангезурском коридоре» и окончательного закрепления результатов войны 2020 года. Совокупность трех перечисленных векторов позволяет оценить риски, которые деятельность премьер-министра Пашиняна создает для Республики Армения.
— А что скажете о политических и иных рисках?
— Политические риски включают дальнейшую эрозию легитимности институтов власти, рост протестной активности и фрагментацию политического пространства. Экономические риски связаны с неизбежным падением внешнеторгового оборота при разрыве связей с ЕАЭС и отсутствием готовности европейских рынков абсорбировать армянский экспорт.
Дипломатические же риски выражаются в сужении переговорного поля и утрате Арменией статуса субъекта, с которым считаются региональные державы.
Военные риски наиболее очевидны: ослабление обороноспособности в условиях сохранения территориальных претензий со стороны Азербайджана и отсутствия действенных гарантий безопасности со стороны западных партнеров.
Международные риски заключаются в превращении Армении в полигон опосредованного противостояния между Россией и Западом с перспективой утраты страной контроля над собственной внешней политикой. Центральный вопрос, требующий ответа: утратит ли Армения политическую, военную и международную субъектность в результате выборов 7 июня 2026 года и последующих действий правительства Пашиняна?
— И каково ваше видение?
— Субъектность не исчезает — она трансформируется в свою негативную форму. Армения становится актором, чья политика детерминирована не собственными национальными интересами, а логикой отталкивания от Российской Федерации. То есть государство сохраняет формальную способность к действиям, но утрачивает способность к стратегическому целеполаганию, реагируя не на объективные вызовы, а на поведение внешнего контрагента. Любое действие Москвы — санкции, дипломатические демарши, корректировка миротворческого формата — автоматически конвертируется правительством Пашиняна в мандат на дальнейший разрыв союзнических связей, вне зависимости от того, соответствует ли это армянским национальным интересам в данный конкретный момент.
Это бесконечный цикл, выход из которого не предусмотрен логикой его функционирования. Например, если Россия в ответ на отказ Пашиняна от участия в саммите ОДКБ сокращает квоты на поставку природного газа, это интерпретируется Ереваном как подтверждение необходимости диверсификации энергетических поставок через Иран и Грузию. Диверсификация действительно происходит, но по ценам, значительно превышающим российские, что ложится дополнительным бременем на государственный бюджет. Возникающий бюджетный дефицит компенсируется западными кредитами, которые обусловлены политическими требованиями, еще более ограничивающими пространство для маневра.
Иными словами, каждый шаг по траектории, скажем так, реактивной субъектности сужает коридор доступных решений, приближая момент, когда формальная способность к действиям перестанет быть содержательной.
— Что же в итоге станет с армяно-российскими отношениями?
— Текущая ситуация характеризуется как институциональный тупик: Россия не признает легитимность нового состава парламента Армении, а правительство Пашиняна не предпринимает шагов, которые могли бы способствовать такому признанию. Данный тупик невыгоден обеим сторонам. Для России он означает утрату последнего союзника в Закавказье и стратегического форпоста, обеспечивающего военное присутствие в непосредственной близости от турецкой и иранской границ. Для Армении он означает нарастающую экономическую изоляцию, деградацию обороноспособности и превращение в заложника внешних сил, не готовых предоставить реальные гарантии безопасности.
Мое мнение: в сложившихся обстоятельствах России не следует продолжать линию на экономическое удушение Армении, поскольку эта линия, как показал опыт предвыборного периода, дает обратный эффект, лишь консолидируя режим Пашиняна и подталкивая его к дальнейшему сближению с Западом. Кроме того, России не следует рассматривать Армению исключительно как инструмент для реализации своих геополитических интересов без учета внутриполитической динамики в самой стране.
Армении, в свою очередь, не следует злоупотреблять тактикой балансирования, доводя ее до точки полного разрыва экономических связей с ЕАЭС, поскольку такой разрыв нанесет ущерб армянской экономике, несопоставимый с гипотетическими выгодами от евроинтеграции. Армении также не следует игнорировать российский миротворческий мандат, поскольку его исчезновение создаст вакуум безопасности, который не смогут заполнить западные структуры.
Россия могла бы использовать площадку Армении для переговоров с Западом по широкой повестке. Это прагматично. Ни одна другая страна СНГ в настоящее время не предоставляет Москве такой возможности. Армения, балансирующая между обязательствами в рамках ЕАЭС и Соглашением о всеобъемлющем и расширенном партнерстве с ЕС, действительно представляет собой уникальную переговорную площадку, где российские и западные дипломаты могут встречаться, не поступаясь принципиальными позициями. Однако реализация этого сценария требует от Пашиняна политической гибкости, которую он не демонстрировал с 2018 года, а от Москвы — готовности признать за Ереваном право на многовекторность, которая ранее трактовалась как несовместимая с союзническими обязательствами.
В конце концов, стоит уяснить: партия «Гражданский договор» может предъявить мандат лишь от четверти зарегистрированных избирателей. Правительство, опирающееся на такую базу, может существовать сколь угодно долго в институциональном смысле, но оно не сможет принимать решения, требующие общенационального консенсуса. Любой внешнеполитический шаг, будь то подписание нового соглашения с ЕС или денонсация договора с Россией, будет оспорен как не имеющий мандата. Любая внутренняя реформа столкнется с сопротивлением, превышающим возможности административного подавления. Легитимность, утраченная 7 июня 2026 года, не восстанавливается большинством в парламенте, полученным через манипуляции с явкой и подсчетом. Она восстанавливается только через новый общественный договор, перспектива которого при нынешней конфигурации сил остается гипотетической.
Российско-армянские отношения после 7 июня 2026 года находятся в точке бифуркации. Первый сценарий — продолжение деградации, взаимных обвинений и экономической войны — ведет к окончательной утрате Россией позиций в Закавказье и превращению Армении в несостоятельное государство, зависимое от внешних дотаций. Второй сценарий — взаимное признание реальности, открывает узкое, но реальное окно для стабилизации. Третий сценарий — использование Армении как переговорной площадки между Россией и Западом — возможен лишь как производная от второго поскольку требует минимального уровня доверия между Москвой и Ереваном, который в настоящее время отсутствует. Выбор между этими сценариями будет сделан не в долгосрочной перспективе, а в ближайшие недели.
И вот еще что: промедление с принятием оппозицией депутатских мандатов сужает поле вокруг перспектив российско-армянского диалога. Отказ России от ослабления санкционного давления после признания итогов выборов закроет окно возможностей. Отказ Пашиняна от поездки в Москву в случае поступления соответствующего приглашения станет финальной точкой невозврата. В этой связи действия каждой из сторон в период до конца июля 2026 года будут иметь последствия, соизмеримые с судьбой армянской государственности как таковой.
Зара Гeворкян
golosarmenii.am
Возврат к списку