ИРАН: МОЖНО ЛИ УНИЧТОЖИТЬ ЦИВИЛИЗАЦИЮ ВО ИМЯ ДЕМОКРАТИИ?

25.03.2026

ИРАН: МОЖНО ЛИ УНИЧТОЖИТЬ ЦИВИЛИЗАЦИЮ ВО ИМЯ ДЕМОКРАТИИ?

Тьерри Мейсан

Вопреки тому, что пытаются внушить нам наши СМИ, режим Исламской Республики Иран не более тоталитарный, чем наш. Иран - это более древняя цивилизация, чем Запад. Его жители обладают качествами, которых у нас нет. Мы не должны гордиться их истреблением, но обязаны услышать их голос.

Мы с тревогой наблюдаем за разворачивающейся войной нового типа, не понимая её сути. Сразу несколько явлений, наложившись друг на друга, затуманили наше сознание:

С одной стороны, мы по-прежнему находимся под влиянием военного превосходства Запада, которое на протяжении пяти веков делало наши страны хозяевами мира. Мы не можем допустить, что какие-то оборванцы могут быть более цивилизованными, чем мы. При этом иранцы не нуждаются в нашем комфорте и роскоши. И у них квалифицированных инженеров и учёных гораздо больше, чем у нас.

Их цивилизация характеризуется прежде всего железной волей, о которой мы не имеем никакого представления. В иранских музеях можно увидеть произведения искусства, которым художники посвятили всю свою жизнь. Этого нет в нашей культуре, где мы считаем, что творчество и сосредоточенность несовместимы. Они не живут сегодняшним днём и всегда думают о будущем. Вторая черта их цивилизации является более близкой к нам: они организуют свою жизнь согласно своему пониманию духовных ценностей. Так были организованы наши общества в конце Средневековья и в эпоху Возрождения, но сегодня это не так. Мы считаем это прогрессом, а они нет. Эти две характеристики заставляют их ценить трезвость ума.

Конечно, у них те же пороки, что и у нас. Например, в Иране столько же наркоманов, сколько и на Западе. Но на Западе мы считаем это банальным и не реагируем, если политики употребляют кокаин. Для иранцев это немыслимо.

Мы поглощены самими собой и не имеем никакого представления об иранской культуре. Иран - это великая цивилизация, восходящая к первому тысячелетию до нашей эры, задолго до Афин Перикла, когда наша территория была заселена всего лишь разрозненными племенами. Наше невежество вполне объяснимо: во время учебы нам говорили об этой культуре только в связи с мидийскими войнами. Мы кое-что слышали о битвах при Марафоне, Фермопилах и Саламине. Не больше. Мы по праву гордимся победой греков, обусловленной их единством и хитростью. Но на этом наши знания заканчиваются.

Сама иранская цивилизация имеет китайские корни. Китайские статуи можно увидеть во дворце Персеполя (V век до нашей эры). А иранская цивилизация породила арабскую цивилизацию. Великие арабские математики, великие арабские астрономы, великие арабские врачи, великие поэты, писавшие на арабском языке, были не арабами, а персами. Некоторые иранцы и сегодня смотрят на арабов свысока.

В XVI веке Иран был суннитской мусульманской империей. Но династия Сефевидов хотела придать ему идентичность, отличную от идентичности своего соперника - Османской империи. Поэтому они решили обратить население в шиитский ислам. Правление Исмаила I было отмечено религиозной войной, целью которой было насильственное навязывание шиизма. Для этого Исмаил I использовал шиитских улемов Южного Ливана. Отношения между «Хезболлой» и Ираном не такие, какими они нам кажутся: даже сегодня иранские студенты-теологи приезжают учиться в Ливан. Когда «Хезболла» приютила меня в одном из своих многоквартирных домов, моими соседями были в основном иранские улемы.

Разница между суннитами и шиитами часто объясняют спором о преемственности власти, но это, на самом деле, два разных мира. Каждый исламский регион имеет свою собственную культуру. Африканский ислам не похож на китайский. Иранские мечети строятся ниже по склону, с небольшим количеством окон. Внутри, в полумраке, стены покрыты зеркалами. Всё это способствует медитации и размышлению о самом себе.

• Мы сегодня не понимаем связей, которые объединяют арабских шиитов с Ираном. Все они претерпели изменения под влиянием идей имама Рухоллы Хомейни. Некоторые не последовали за его институциональным «преемником», когда он переосмыслил Велаят-е факих, то есть роль мудрецов в управлении народом. Вопреки распространенному мнению, такие люди, как шейх Мухаммед Хусейн Фадлалла, духовный отец Хезболлы, никогда не следовали за аятоллой Али Хаменеи в его мечте о могуществе.

Революционный Иран оказал большое влияние не только на шиитов во всем мире, но и на других мусульман и даже на немусульман. В своем послании Иран утверждал, что со временем можно освободить человечество от колониализма и после этого жить справедливо среди моря несправедливости, пожертвовав собственной жизнью ради этого идеала. Иран склонил шиитов к тому, чтобы они следовали примеру Хомейни. При президентстве Хашеми Рафсанджани и Мохаммада Хатами Иран стремился защитить себя, опираясь на своих иностранных сторонников. Это было время посредников или «прокси», как их называют англосаксы. Но этот период закончился с избранием президентом Махмуда Ахмадинежада и, прежде всего, с назначением генерала Касема Сулеймани. Последние пятнадцать лет у Ирана нет никаких «прокси», как бы это ни утверждала западная пропаганда. Все эти силы стали независимыми, даже если и были вооружены Ираном.

Сегодня, например, ливанская «Хезболла» воюет против Израиля не из солидарности с Ираном, а потому что Израиль оккупировал часть Ливана, нарушив соглашение о прекращении огня от 26 ноября 2024 года.

• Мы воспринимаем убийства иранских лидеров как необходимое зло. Мы считаем эту страну тоталитарной и убеждены, что там угнетают женщин. Но это лишь часть того, что мы видим, а не понимание всей картины.

Несомненно, Ираном управляет поколение, которое не понимает свою молодежь. Мы рассматриваем эту проблему поколений как дискриминацию в отношении женщин и считаем, что режим препятствует им занимать ответственные посты. Однако Иран пострадал от войны, развязанной Ираком. Он тогда потерял значительную часть своих мужчин. Как и в Европе после Первой мировой войны, у него не было другого выбора, кроме как предоставить управление преимущественно женщинам. Последние сегодня широко представлены во всех эшелонах власти. Конечно, они не руководят религиозными делами или вооруженными силами, чего в нашей стране добиваются в редких случаях.

Также нас шокирует обязательное ношение никаба, и мы не знаем, что оно сопровождается обязательным ношением бороды для мужчин. Мы не ведаем, что многие политики - в частности, Махмуд Ахмадинежад - пытались изменить общественное мнение и ошибочно полагаем, что никаб является отличительной чертой этого режима. Мы не понимаем, что ношение женщинами черной одежды, которая делает их похожими на христианских монахинь, является не признаком подчинённости, а, наоборот, признаком конформизма. В иранских правительственных учреждениях не счесть числа женщин в черном, так же, как и в наших, где работают мужчины в костюмах и с галстуками.

Нам не ведомо, что иранцы обладают высоким интеллектуальным уровнем. Например, Али Лариджани, вопреки распространенному мнению наших СМИ, был философом и специалистом по Иммануилу Канту. Он пытался понять, чем мы руководствуемся при принятии решений - логикой или интуицией. Было бы неплохо иметь в Европе лидеров такого масштаба.

• Наконец, несколько слов о насилии в Иране. На протяжении всей истории эта культура отличалась кровавостью. Все правозащитные организации еще в 1960-х годах утверждали, что Иран при шахе был самым репрессивным режимом на планете. Но иранцы всегда выступали против коллективного наказания. Исламская Республика также широко применяла смертную казнь, но при этом никогда не наказывали всю семью или группу лиц.

Вопреки распространенному заблуждению, в Иране не вешают гомосексуалмстов. Однако там без колебаний вешают преступников, насилующих детей. В массовой культуре, безусловно, по-прежнему не признают геев и педофилов, как это было в Европе около тридцати лет назад. Я могу подтвердить презрительный взгляд, который некоторые иранцы бросают на своих соотечественников-гомосексуалистов, но также и тот факт, что их не меньше, чем в нашей стране, и что они не выставляют напоказ свою сексуальность, хотя и не скрывают её. Нынешний верховный лидер Моджтаба Хаменеи сам является геем. Глупостей не совершает ни Исламская Республика, ни её оппозиция. Когда я выступал на стороне президента Ахмадинежада, именно так называемые прогрессисты (проамерикански настроенные) вели против меня кампанию, но не Ахмадинежад.

Иранцы ничем от других людей не отличаются. Хотя в публичном пространстве они могут казаться пуританами, в частной жизни они свободны, что позволяет тем, кто их не понимает, называть их лицемерной нацией. В действительности, у них другое определение свободы и приличия.

Когда аятолла Хомейни, реагируя на применение Ираком химического оружия, заявил, что Иран считает для себя аморальным использовать оружие массового поражения, у него не возникло трудностей с принятием этой фетвы. Поэтому война продолжалась целый год именно из-за неравенства, которое Иран сам себе создал по отношению к Ираку. Также абсурдно обвинять иранцев в сокрытии военной ядерной программы. Помимо того, что понятие такийя (сокрытие) не имеет ничего общего с шиизмом, это обвиние означает непризнание важнейшего аспекта иранской культуры: индивидуальную ответственность. Иран отвергает любые формы коллективного наказания.

В заключение подчеркну, что я никогда не испытывал боязни в отношении политических или военных властей Ирана. Меня всегда защищала судебная власть. Судьи, использовавшие свои представления о шариатском праве, часто казались мне фанатиками. У меня была возможность встретиться и обсудить вопросы с высшими должностными лицами, занимавшимися подобными делами. У меня сложилось впечатление, что те, кто судит других, не понимают, что их подсудимые тоже люди.

В заключение я хотел бы рассказать, почему я так привязан к этой стране. Я нашел здесь много искренних людей, способных совершать добро. Я знаю, что не все они такие, и что есть и те, кто заботятся только о деньгах. Но эти меня не беспокоили: от наших они ничем не отличаются.

www.voltairenet.org

Возврат к списку

Другие материалы автора